ОМ
Вы на странице: ГлавнаяИндуизм"Индийская философия"

   Содержание | Предыдущий текст | Следующий текст   

Сарвепалли Радхакришнан

ИНДИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Том II


Глава четвертая

СИСТЕМА САНКХЬЯ


X. ЭМПИРИЧЕСКИЙ ИНДИВИД

   Джива – это я, отличающееся связью чувств и ограниченное телом 188. Виджнянабхикшу говорит, что джива – это пуруша с аханкарой, а не пуруша в себе 189. В то время как чистое я остается вне буддхи, отражением пуруши в буддхи выступает ego, познающее все наши состояния, включая удовольствия и боль. Понятие я в буддхи мы имеем тогда, когда не знаем, что я стоит вне буддхи и отличается от него по характеру и познанию 190. Каждый буддхи со своей способностью понимания чувств и тому подобного является изолированным организмом, определяемым своей прошлой кармой 191, и имеет свое собственное, особым образом связанное неведение (авидья). Ego – это психологическое единство того потока переживаемого сознанием жизненного опыта, которое составляет то, что мы знаем как внутреннюю жизнь эмпирического я. Это – временное единство, которое всегда изменяется, а не пуруша, которая вечно присутствует как предпосылка временного единства. В то время как пуруша – это я, которое всегда остается само собой, джива – это отдельная часть в мире природы. Ego во множественном числе являются существованиями в мире существовании и бок о бок с ним и, в конечном счете, являются не большей реальностью, чем материальные вещи. Мы можем испытывать переживания их, как и других существовании, хотя и иным способом. В каждом физическом материальном теле, которое подвержено разложению после смерти, ego владеет тонким телом, образованным из психического аппарата, включающего чувства. Это неосязаемое тело является основой перевоплощения 192, равно как и первопричиной личного тождества в различных существованиях. Тонкое тело, сохраняющее следы всех наших жизненных переживаний, называется лингой, или признаком, отличающим пурушу. Линги – это эмпирические характеристики, без которых нельзя отличать различые пуруши. Как продукты пракрити, они имеют три гуны. Специфический характер линги зависит от сочетаний гун. Каждый жизненный период имеет свою собственную лингу. Пока присутствует это тонкое тело, существование будет воплощаться и перевоплощаться. На низшей, животной стадии преобладает тамас, ибо мы замечаем, что жизнь животного характеризуется невежеством и неразумием. Способности памяти и воображения развиты несовершенно, так что испытываемые животными удовольствие или боль не длительны и не сильны. Поскольку природа саттвы низменна, знание животных является только средством к настоящему действию. Когда преобладающим становится раджас, в человеческий мир вступает пуруша. Человеческие существа беспокойны и стремятся к освобождению и свободе от боли. Когда преобладает саттва, достигается спасительное познание и пракрити больше не обрекает ego на невзгоды существования. Освобожденная душа является безучастным зрителем мирового спектакля. После смерти связь между пурушей и пракрити разрывается и освобожденная душа становится абсолютно свободной.

   Изменения, то есть освобождение и закрепление, принадлежат тонкому телу, приданному пуруше, которая всегда остается чистым сознанием, хотя она забывает свою истинную природу на то время, пока тонкое тело изобилует раджасом и тамасом. Пуруши во всех тонких телах совершенно одинакового вида, а сами эти тела, которые их отличают, принадлежат к одной продолжающейся эволюции в пракрити. Эволюционная гипотеза связывает человека кровным родством с каждой иной формой жизни, как животной, так и растительной.

   Эмпирическое я представляет собой смесь свободного духа и механизма, пуруши и пракрити. Через союз пуруши и пракрити неосязаемое тело, являющееся продуктом пракрити, становится сознательным, хотя само по себе оно не является сознательным. Оно подвержено удовольствию и боли, действию и его плодам и вращается в круге перевоплощения. Атман, или пуруша, совершенно безразличен к мировым делам. Деятельность является уделом буддхи, одного из продуктов пракрити; тем не менее, вследствие его союза с пурушей, безразличный пуруша выступает как действующее лицо. Подлинная деятельность принадлежит антахкаране, или внутреннему органу, который освещается пурушей 193. Несознательная антахкарана не может сама по себе быть действующим лицом, но она наделяется сознанием. Это наделение или освещение антахкараны состоит в особом соединении ее с сознанием, которое постоянно светится; сознание не проникает в антахкарану, а только отражается в ней. Эта связь пуруши с пракрити, конечно, непостоянна. Пуруша связывает себя с пракрити для того, чтобы природа последней могла быть открыта ей самой и чтобы та могла добиться свободы от контакта с пракрити. Пракрити поддерживает как психические, так и физические явления. Ее компоненты ведут себя в одном случае как субъект, или воспринимающее, а в другом – как объект, или воспринимаемое. То и другое вместе представляют различные порядки развития 194. Пракрити действует, а пуруша наслаждается плодами действия. Счастье и невзгоды – это формы пракрити, а пуруша, как говорят, испытывает их через свое неведение 195. Свет сознания приписывается действию пракрити; а пуруша, пассивно наблюдая это действие пракрити, забывает свою истинную природу, к ему начинает казаться, будто он думает, чувствует и действует. Он отождествляет себя с частной, ограниченной формой существования, телесной организацией и таким образом отгораживается от настоящей жизни. Теряя мир вечности, он вступает в беспокойство времени. Пуруша недвижим, хотя тело, которое его облекает, передвигается с места на место. Пуруша, являясь пассивным, служит только названием движения, которое имеет место в пракрити. Не являясь агентом, пуруша проявляется как агент, через вмешательство в действие пракрити, как и пракрити через близость к пуруше кажется сознательной 196. Переживание боли (духкхасакшаткара) бывает только в форме отражения, которое исходит от модификации (вритти) упадхи 197. Реальное закрепление проистекает от читты, а на пурушу падает только ее тень.

   Узкое и ограниченное существование дживы не следует из существенной природы души как пуруши; оно есть результат того, что джива вышла за пределы первоначального состояния. Испытание пуруши означает только восприятие отражений объектов 198. Когда пракрити действует, пуруша переживает результаты этого действия, ибо активность пракрити предназначается для испытания пуруши 199. Строго говоря, даже это получение опыта зависит от абхиманы (чувства личности), порожденного авивекой (неразличением) 200. Когда истина познается, нет ни удовольствия, ни боли, ни деятельности, ни наслаждения 201.

   Понимание санкхьей пуруши и дживы во многих отношениях напоминает понимание Атмана и индивидуального ego в системе веданта. Согласно адвайта-веданте, Атман свободен от действия, от уз тела и ума, которые втягивают нас в действие. Атман кажется действующим за счет своих случайностей. Необусловленные пуруша или Атман рассматриваются как джива, когда ее отождествляют с узкими рамками индивидуальности. Строго говоря, индивидуальность принадлежит в адвайте сукшмашарире, а в санкхье – лингашарире. Виджнянабхикшу говорит о взаимном отражении, которое до некоторой степени родственно пратибимбаваде адвайта-веданты, которая считает, что Атман отражается в антахкаране, или внутреннем органе. Эта чидабхаса, или проявление читт, есть индивидуальное я, или джива.

   Очевидно, теория санкхьи является компромиссом между эмпирическим взглядом на душу, борющейся за освобождение, и метафизическим взглядом адвайта-веданты и том, что неограниченная и бесстрастная душа неспособна к принятию каких-либо уз. Поэтому говорят, что, хотя пуруша остается в своей сущности вечно неизменным, все же он испытывает отражение страданий, которые воздействуют на нас. Как хрусталь позволяет видеть сквозь себя красный цветок, не становясь сам красным, так и душа остается неизменной, хотя иллюзия ее страданий или радостей может присутствовать в сознании. По этому поводу Виджнянабхикшу приводит стих из “Сурья пураны”: “Великий пуруша подобен хрусталю, который кажется красным потому, что под ним лежит некое красное вещество”. Шанкара приводит аналогию с хрустальной вазой, которая кажется красной, потому что в ней помещены красные цветы, хотя сама она не имеет ни одного красного пятнышка или оттенка 202. Если пуруша кажется взволнованным или смущенным, это зависит от ума, с которым он временно связан. Этот контакт не оставляет в я никакого постоянного или временного впечатления. Поскольку нет реального контакта, не остается и его следов.

   Содержание | Предыдущий текст | Следующий текст   

   188 S. P. S.. Vrtti, VI. 63.

   189 Y. S., II. 6.

   190 S. P. В., II. 46.

   191 S. Р. S., III. 16.

   192 S. P. S., I. 99.

   193 Ср. Vacaspati: “Gunanam dvairupyam vyavaseyatmakatvam, vyavasayatmakatvam ca. Tatra vyavaseyatmakatam grahyatam asthaya pancatanmatrani bhutabhautikani... vyavasayatmakatvam tu grahanasvarupam asthaya sahamkaranindruyani” (“Tattvavaisaradi”, III. 47).

   194 “Tattvakaumundi”, 5.

   195 S. К., 20 и 22; S. P. S., I. 162 – 163; Y. S., II. 17; В. G., VIII. 21; Katha Up., III. 4.

   196 S. P. S., I. 17.

   197 Purusasya kisayabhogah pratibimbadanamatram. (S. P. B., I. 104).

   198 S. P. S., I. 105.

   199 S. P. S., I, 106.

   200 S. P. S., I. 107.

   201 latha hi kevalo raktah sphatiko laksyate janaih Ranjakadyupadhanena tadvat paramapurusah (S, P. В., I. 19).

   Вследствие влияния трех гун пассивно безразличный пуруша выступает как бы агентом.

   Ср. Prakrth karyam nityaika prakrtir jada
      Prakertes triguhave Sad udasino'pi kartrvad (S. S. S. S., IX. 15.)

   202 “Atmabodha”.