Вы на странице: Scriptures.ruСатья СаиФотографии

Отрывок из 26-й главы книги Шри Сатья Саи Бабы "Рамакатха Расавахини" ("Сказание о Господе Раме"):
"Лакшмана и Меганада сцепились в смертельной схватке. Казалось, они не уступали друг другу в силе и ловкости. Но Индраджит предпочел прибегнуть к подчинявшимся ему темным силам, нежели продолжать честный поединок. Однако и в этом он потерпел поражение, и его уловка не удалась. В приступе неистовой ярости Лакшмана уничтожил его магическую колесницу и убил колесничего. Устрашась надвигающейся гибели, Меганада выхватил Шакти - орудие, подаренное Брахмой, таящее высшую Божественную мощь, и, нацелив его в самое сердце Лакшманы, метнул в своего врага. Точный удар Шакти, нанесенный рукою Меганады, пронзил сердце Лакшманы. В "смертельной" агонии Лакшмана рухнул на землю. Меганада, вырвавшийся из когтей страха, приблизился к поверженному герою и попытался поднять тело, чтобы унести его в свой лагерь. Хотя в бою их силы были равными, Меганада не смог сдвинуть с места "мертвого" Лакшману. Ему на подмогу ринулись толпы демонов, но их усилия оказались напрасными. Лакшмана был не кем иным, как явившимся на землю в человеческом обличье Изначальным Змеем, Адишешей, на тысяче капюшонов которого покоится вся Вселенная. Как смог бы поднять его один сколь угодно могучий и сильный борец или тысячи ему подобных? Только тот, кто удостоился Милости Шри Рамы, был способен сдвинуть с места Лакшману!

Между тем, на земле сгущались вечерние тени. Оба противоборствующих воинства разошлись по своим боевым лагерям. Шри Рама видел, как возвращаются ванары, но не заметил среди них Лакшманы. Он спросил: "Где Лакшмана?" В этот момент вперед выступил Хануман, неся на плече недвижимое тело Лакшманы. Хануман лишь жалобно воскликнул: "Рама, Рама!" Рама сделал вид, что крайне расстроен и взволнован случившимся, однако, быстро овладел собою. Он положил к себе на колени тело Лакшманы и долго и внимательно всматривался в его лицо. Наблюдавший эту сцену Джамбаван воскликнул, не выдержав: "О Господин! Нам не следует терять время. Не будем раздумывать и откладывать необходимое лечение. Лучше всего, как можно скорее, вызвать сюда Сушену, целителя из Ланки. Он знает, какое требуется лекарство." В ту же секунду Хануман принял форму крошечного человечка и проник во внутреннюю крепость Ланки. Все то время, что он мчался по улицам, его мучила тревога, откликнется ли Сушена на его просьбу, согласится ли посетить лагерь Рамы. Поэтому он решился на хитрость. Он осторожно поднял дом вместе со спящим внутри Сушеной и по воздуху перенес его через вражескую территорию, опустив в лагере ванаров. Когда Сушена вышел на порог, он обнаружил, что находится в Присутствии Рамы! Он пал к Его ногам и назвал имя горы, на склонах которой растет целебная трава, способная спасти Лакшману. Пока шло обсуждение, кого послать за драгоценным снадобьем, Хануман простерся у Лотосных Стоп Господина и попросил возложить на него эту миссию. Рама доверил ему эту задачу.

Тем временем один из доносчиков Раваны сообщил хозяину, что придворный целитель Ланки, Сушена, находится в стане врага. Равана решил посоветоваться с ракшасой Каланеми, какими последствиями чревато это событие. Каланеми уклончиво ответил: "Равана! Этот Хануман - непостижимое существо. Разве не сжег он Ланку в твоем присутствии? Откуда у меня особая сила и ловкость, чтобы поймать и одолеть его? Но еще не поздно вступить на правильный путь. Расстанься с нелепой идеей, что ты способен одержать победу над Рамой. Ступай и найди приют у Его ног. Судьба сразу станет благосклонной к тебе. Побори свое упрямство и гордыню." Каланеми давал Раване дельный совет, но в то же время преследовал и иную цель. Равана, естественно, сурово осудил его и закричал, сотрясаясь от гнева: "Готов ли ты во всем подчиняться мне? Если это не так, лучше готовься к смерти." Каланеми рассудил, что гораздо большую пользу его душе принесет смерть от руки Рамы, нежели бесславная погибель в лагере демонов. Поэтому, не теряя времени, он скрылся с глаз Раваны и переместился в лагерь Рамы. Он нашел озеро в центре чудесного парка и, пустив в ход свои магические чары, принял обличье риши и уселся на берегу, погрузившись в глубокую медитацию. Хануман на своем пути к горному хребту, где росла целебная трава, почувствовал сильную усталость, ибо не успел восстановить силы после столкновения с Меганадой. Он подумал, что несколько минут отдыха и глоток прохладной озерной воды принесут только пользу и во много раз ускорят его дальнейший путь. Хануман пал к ногам мудреца, повторяющего имя Рамы и поющего хвалу Его подвигам и добродетелям. Он очень обрадовался и тоже запел: "Рама! Рама!" Преображенный Каланеми продолжал: "О ванара! Идет великое сражение между Рамой и Раваной! Каждый день я наблюдаю отсюда его ход. Нет сомнения, что очень скоро Рама одержит полную победу." Хануман был счастлив слышать такие слова; он признался мудрецу, что его мучает жажда. Старец предложил ему испить холодной воды из кувшина, стоявшего рядом. Но Хануман ответил: "Учитель! Такое малое количество воды не сможет утолить мою жажду." Тогда риши указал ему на озеро и посоветовал Хануману окунуться в его прозрачные бодрящие воды, а заодно и напиться вволю. Хануман согласился и направился к берегу озера. Он вступил в воду по щиколотку, но внезапно на поверхности появилась голова крокодила, вынырнувшего из глубины, и свирепые челюсти впились в ногу Ханумана. Разумеется, чудовище не могло нанести серьезного вреда герою. Могучая обезьяна просто стряхнула крокодила со своей ноги и нанесла ему смертельный удар. Как только крокодильей жизни пришел конец, перед Хануманом предстало существо, блистающее небесной красотой. Хануман был сильно удивлен. Он спросил у явившегося из воды незнакомца: "Кто ты?", и получил ответ:

"О слуга Рамы! Как только судьба подарила мне встречу с тобой и ты дотронулся до меня, пал тяжкий груз моих грехов. Мы оба - Каланеми и я - были небесными музыкантами, гандхарвами, при дворе царя богов, Индры. Однажды к Индре пожаловал мудрец Дурваса, известный своим гневливым и вспыльчивым нравом. Его свирепый и дикий вид рассмешил нас, и мы не смогли удержаться от хохота. Старец заклеймил проклятьем обоих, провозгласив, что мы родимся на земле как ракшасы. Мы умоляли пощадить нас, обнимая его ноги и проливая слезы раскаяния; его сердце немного смягчилось, и он сказал: "Хорошо! Вы родитесь на острове Ланка; в последней четверти Трета Юги Бог воплотится на земле в образе Рамы, и великая битва разыграется между Рамой и правителем Ланки; во время этой битвы Лакшмана, брат Рамы, будет тяжело ранен оружием, называемым Шакти, и Хануман, преданный слуга Рамы, отправится в путь к горе Сандживи, заросшей кустами и целебными травами; встретившись с ним, вы освободитесь от демонического обличья. О ванара! Риши, живущий неподалеку и пославший тебя сюда, на самом деле вовсе не риши. Он ракшаса, изменивший свой вид, его зовут Каланеми."

Хануман приблизился к Каланеми и крикнул ему прямо в ухо:

"Уважаемый наставник! Прими подношение, приготовленное мною для тебя в благодарность за помощь, которую ты оказал мне; ты мой гуру и я обязан оплатить твой труд." Каланеми был несколько удивлен и озадачен тем фактом, что Хануману потребовалось так много времени, чтобы утолить свою жажду; демон заподозрил, что его истинная сущность и история уже известны Хануману от его брата-крокодила, живущего в озере. Поэтому Каланеми прикинулся, будто погружен в глубочайшую медитацию и не узнает подошедшего и окликнувшего его Ханумана. Поскольку Хануман знал, кто прячется под фальшивой личиной святого риши, он схватил Каланеми за шею и крутил его голову до тех пор, пока тот не испустил дух, повторяя перед смертью святое Имя Рамы.

Отбросив недвижимое тело, Хануман поспешил к горному хребту Дрона и, найдя холм Сандживи, принялся разыскивать целебную траву, за которой был послан. Но он не мог распознать ее среди буйной растительности, сплошным ковром покрывавшей холм. Между тем, время шло; он и так значительно задержался в дороге, а приказ Рамы требовал незамедлительного выполнения. Поэтому Хануман предпочел действовать наверняка: он оторвал от земли весь холм Сандживи и взмыл в небо, держа его на ладони.

В ночные часы его путь на Ланку пролегал над городом Айодхья. Бхарата в это время тосковал в одиночестве, не смыкая глаз и беспокоясь о брате и его жизни в изгнании. Неожиданно лунный свет померк, заслоненный тенью - силуэтом Ханумана с огромным холмом на спине. Бхарата решил, что обезьяна-гора - не иначе как ракшаса, изменивший форму для осуществления какого-либо гнусного плана. Он задумал уничтожить "демона" прежде, чем тот успеет сотворить зло. Схватив лук, Бхарата наложил на него стрелу и тщательно прицелился, натянув тетиву до самого уха. Когда стрела впилась в тело Ханумана, тот издал пронзительный крик "Рама! Рама!"

Услышав это имя, Бхарата на миг остолбенел, а затем бросился к рухнувшей на землю обезьяне. Хануман, не вдаваясь в подробности, поведал принцу о важности своей миссии. Бхарата пришел в отчаяние; он обнял Ханумана и умолял простить свою глупую оплошность. Он разразился рыданиями и истово взмолился: "Если правда то, что я предан Раме мыслью, словом и делом и никогда не сворачивал с этого пути, пусть исцелится этот ванара и обретет свои прежние силы."

Жалобная молитва Бхараты, исторгнутая из глубин сердца, его клятвенное заверение в вечной преданности Раме избавили Ханумана от боли; он поднялся, здоровый и полный сил. Внезапно в его мозгу возникла идея: убедиться в полной искренности Бхараты. Он провозгласил:

"Победа царю династии Рагху!" Мучительная тоска захлестнула при этих словах сердце Бхараты. Он воскликнул: "О вождь обезьян! Скажи мне, как чувствуют себя Сита, Рама и Лакшмана? Весела ли и счастлива Мать Сита?" Бхарата обливался слезами, вспоминая о братьях и Сите. Тогда Хануман рассказал обо всем, что случилось. Слушая Ханумана, Бхарата не мог сдержать скорбь; узнав, что Лакшмана, сраженный стрелой врага, пал на поле боя, он лишился чувств и повалился на землю. Придя в себя, он приподнялся и проговорил: "Хануман! Прости мне мой глупый поступок. Я не имею права задерживать тебя. Спеши! Доставь поскорее Раме этот холм Сандживи вместе с драгоценным лекарством, которое исцелит Лакшману! Не медли больше!"

Хануман пал к ногам Бхараты и поднял холм, захватив его ладонью. Он взлетел в небо и устремился в сторону юга. Бхарата, не смея моргнуть глазом, следил за ним, пока его фигура не скрылась за горизонтом. Он был счастлив, что получил наконец какие-то вести о Раме, но, вместе с тем, мучился, узнав о несчастьях, постигших Ситу и Лакшману. С тяжелым сердцем он направился во дворец и поведал обо всем матерям.

Сумитра, мать Лакшманы, в первый момент сильно встревожилась, но быстро обрела прежнюю силу духа, напомнив себе, что рядом с Лакшманой находится Рама. Она говорила себе: "Этот сын, рожденный из моего чрева, посвятил свою жизнь служению Раме! Для меня это достаточное утешение. Это приносит мне глубокое удовлетворение. Я чувствую, что цель моей жизни достигнута. Меня беспокоит лишь то, что Рама, должно быть, сильно удручен бедой, постигшей Лакшману; эта "потеря сознания" наверняка огорчает его. Разлука с братом может быть причиной горя Рамы. Сын! Шатругна! - воскликнула она, - ступай туда, где находится Рама. Ты должен быть рядом с Ним." Шатругна вскочил, готовый в ту же минуту тронуться в путь. Он сказал: "Разве может выпасть на мою долю более великое счастье?" Но Бхарата остановил его словами: "Не получив на то приказа Рамы, я не могу позволить тебе уйти и присоединиться к Нему." Бхарата утешал Шатругну, убеждая его, что Рама не одобрит этот шаг и что самое лучшее и полезное, что они могут делать - это подчиняться Его воле.

Между тем на Ланке Рама охранял Лакшману, ни на шаг не отходя от него. День сменился сумерками, вечерняя тьма сгустилась, и наступила полночь. Ванары, скорчившись от тоски, столпились вокруг Рамы. Рама, действуя как обыкновенный смертный, выражал беспокойство по поводу задержки Ханумана. "Полночь уже миновала, а Хануман все не показывается! Не мог ли он сбиться с пути? Тяжело раненный брат Лакшмана так и не пришел в сознание!" Рама бережно повернул к себе голову Лакшманы и, еле сдерживая слезы, нежно погладил его по лицу. "Брат! - говорил он, - открой глаза и посмотри на меня! Еще никогда в своей жизни ты не проводил столь долгие часы, не устремив свой взор на меня. Все эти годы ты не спускал с меня широко раскрытых глаз, боясь взмахнуть ресницами! Как мне вытерпеть твое молчание? Со вчерашнего дня некому утешить меня ласковыми словами." Как простой человек, Рама горевал и плакал над недвижимым телом Лакшманы. "Брат! Ради меня ты оставил родителей и жену. Ты ушел вместе со мною в изгнание и предпочел жизнь в лесу, хотя и не обязан был делать это. Ты не замечал трудностей, с которыми тебе приходилось сталкиваться. Твоя натура проста, бесхитростна и нежна, и ради меня ты с радостью приветствовал жаркое солнце, промокал под дождем, дрожал от холода. Ты позабыл, что существуют часы, предназначенные для еды; ты мог целыми днями обходиться без пищи, отдавая мне все, что тебе удавалось собрать в лесу. Лакшмана! Я знаю, как часто ты ложился спать на голую землю, не имея за целый день и крошки во рту! Брат! Вот уже целых двенадцать часов, как я лишен твоей любви и заботы, неужели ты не чувствуешь этого? Лакшмана! Открой глаза хоть на миг и взгляни на меня хоть один разочек; это то, в чем я больше всего нуждаюсь сейчас." Рама поддерживал подбородок Лакшманы своей любящей ладонью и слезно и трогательно умолял его подарить ему хотя бы один взгляд. Ванары громко рыдали при виде горя и скорби Рамы. Целыми стаями залезали они на деревья, растущие на вершинах холмов, и всматривались вдаль, надеясь заметить приближающегося Ханумана.

И вскоре Хануман в самом деле появился, держа гору Сандживи на поднятой ладони! Фигура Ханумана сияла пред их очами, как воплощенная доблесть, озаренная чудесным светом сострадания. Он коснулся ногами земли и сразу очутился среди толпы ванаров. Обезьяны выкрикивали: "Ура! Ура! Ты спас и прославил все наше племя! Если бы ты не вернулся до рассвета, мы все вместе бросились бы в океан и распрощались с жизнью, ибо как могли бы мы пережить смерть Лакшманы и остаться после этого среди живых? Разве смогли бы мы существовать без него? Ты спас жизнь всем нам." Когда Рама увидел Ханумана вместе с целой горою, полной целебных трав, его счастью не было границ. Сушена немедленно собрал травы, которые требовались для приготовления снадобья - Висальякарини, Самадханакарини, Суварнакарини и Самдживакарини - и приготовил лекарство Лакшмане. И Лакшмана сел, мгновенно очнувшись! Рама был вне себя от радости; он прижал к себе брата, нежно лаская его. Он воскликнул: "Брат! Брат! Где ты был все эти часы?" Из глаз Рамы лились слезы восторга и благодарности. Он погрузился в высший экстаз, сравнимый лишь с блаженством Брахмы. А между тем волшебные ароматы, исходившие от трав холма Сандживи, очутившегося посреди лагеря ванаров, оказали свое живительное действие, и лежавшие на земле обезьяны, насмерть сраженные во время жестокой битвы, ожили и сели, а вскоре обрели прежние бодрость и силу! Радость ванаров была неописуема. Они ликующе скакали и плясали, сжимая в объятиях своих оживших родичей и соратников. Рама одарил Сушену щедрым благословением; он заверил целителя с Ланки, что защитит его от любых злобных и мстительных нападок Раваны. После этого Рама велел Хануману переправить Сушену вместе с его домом назад, на Ланку, а драгоценный холм Сандживи поставить на землю рядом с домом лекаря в память о служении Лакшмане и ванарам. Хануман превозносил Сушену за неоценимую помощь и благодарил его за спасение жизни хозяина, а также своих друзей и сородичей-обезьян. Он поднял ладонью цветущий холм и дом вместе с Сушеной и осторожно перенес их на землю Ланки."